Введение
Что такое деньги? Вопрос этот, несмотря на кажущуюся простоту вызывает до сих пор довольно много споров. Классический ответ, приводимый в любом учебнике вряд-ли можно применить полностью к современным условиям. Средство обращения, средство накопления (сбережения), мера стоимости (учетная единица) все эти функции действительно выполняло золото (серебро) в условиях соответствующего товарного стандарта. В современных условиях, когда на финансовых рынках обращается огромное количество самых разнообразных активов, возникла проблема идентификации денег: какое свойство делает их отличным от любого другого финансового инструмента? 
Существуют различные точки зрения на деньги: для монетаристов и кейнсианцев это преимущественно финансовый актив с "неограниченной" ликвидностью и краткосрочной стабильностью; для "австрийцев" - преимущественно средство обмена; существует взгляд на деньги как на средство оформления общественного договора относительно механизмов ценообразования и обмена. Все эти представления опираются на классическое единство функциональных назначений денег, делая лишь особое ударение на некоторые из них. Возникшая же совсем недавно школа "новых денежных экономистов" отказываются от классического взгляда на деньги и как бы расщепляет их на ряд несвязных функций, каждая из которых осуществляется с помощью отдельного механизма. В этом подходе деньги утрачивают особую роль в экономической жизни и исчезают, уступая место вновь возникающим способам выполнения своих функций. Наиболее известный пример такого механизма - "Безденежная экономика". 
Безденежная система несомненно является самой необычной и вызывает поэтому многочисленные споры. И хотя большая часть экономистов пессимистически относятся к возможности ее функционирования, считая ошибочными теоретические выкладки и сомневаясь в практичности, тем не менее эта система заслуживает особого внимания. 












Безденежная экономика
В основе данной теории лежат следующие три основных теоретических аргумента: 
• 1) В современных условиях равновесие на денежном рынке достигается посредством изменения состояний огромного количества товарных рынков, а потому любое неравновесие на денежном рынке приводит к существенному изменению уровня цен. Процесс этот усугубляется различной чувствительностью товаров к деньгам и различной жесткостью, что приводит к дополнительному изменению структуры относительных цен. Таким образом отсутствие отдельного рынка денег и неэластичность денежного предложения приводит к существенному влиянию на экономику. По мнению авторов реформ (Л.Игир и Р.Гринфилд) подобная ситуация будет сохраняться до тех пор, пока существуют внешние (базовые) деньги, а общий объем платежных средств является пирамидальной надстройкой над базовыми деньгами. 
• 2) Следующее выражение Л.Игира дает представление о втором аргументе: "абсурдная, нелепая связь средства обмена с учетной единицей". По мнению "новых денежных экономистов", к которым относятся авторы этих реформ, функциональные назначения денег не связаны, более того противоречат друг другу. Естественно поэтому их стремление "разделить деньги". Придавая, как и Хайек, особое значение функции денег как учетной единицы, они отделяют функции средства обмена и учетной единицы, избавляясь от нынешней ситуации, когда ценность учетной единицы определяется рыночным путем и колеблется день ото дня. 
• 3) Последнее соображение является главным выводом "теории правовых ограничений" ("legal restriction theory") и состоит в том, что наличие спроса на деньги является следствием государственных ограничений на эмиссионную деятельность и в условии их отсутствия деньги, как отдельный финансовый актив исчезнут. 
Эти аргументы вызывают недоверие у многих экономистов, и признавая важность этих теоретических вопросов, отошлем к нескольким наиболее известным статьям на эту тему, оставив их обсуждение вне рамок данной работы. 
Основываясь на вышеперечисленных предположениях Гринфилд и Игир (Greenfield, Yeager 1983) выдвинули следующий план реформ (BFH-система). Государство определяет единицу в физическом выражении, то есть x кг пшеницы, y литров бензина, z грамм золота и т. д. Авторы предлагают обычный корзинный подход с возможно более широкой корзиной товаров, чтобы уровень цен, измеряемой этой единицей был практически постоянным. Никакой другой деятельности, связанной с предложением средств обмена, государство не ведет. Единственная его обязанность проводить платежи и вести государственный учет во вновь учрежденной единице, что будет служить стимулом к использованию этой единицы и в частных сделках. 
Свободные от каких-либо ограничений финансовые учреждения смогут, под давлением конкуренции, предложить различные средства платежа. Банки смогут эмитировать банкноты и открывать депозиты, деноминированные в базовой единице. Но выводы теории "правовых ограничений" позволяют утверждать, что подобные учреждения будут немногочисленными и будут обслуживать интересы людей, привыкшими к обычной банковской системе, или предпочитающим фиксированный процент по вкладу плавающему доходу. Преобладающим типом института будет нечто похожее на современные фонды взаимных вложений, предлагающих доли собственности, причем ценность одной такой "акции" будет постоянной и кратной базовой единице, а меняться будет их количество на счету владельца, отражая текущую рыночную стоимость активов фонда. Против таких счетов будет возможно выписывать чеки, как в современных денежных взаимных фондах вложений. Эти счета, депозиты и незначительное количество наличности будут выполнять роль платежных средств. Эмитироваться они будут как бы под залог тех активов, в виде акций, облигаций, займов, недвижимости и других инвестиций, которые будет держать тот или иной институт. 
Главное достоинство подобной системы состоит, по мнению ее авторов, в отсутствии внешних денег вместе с пирамидальной надстройкой, связанной с частичным резервированием. Нет денег - нет денежного неравновесия - нет влияния на механизм ценообразования на товарных рынках. Учетная единица фиксирована и не зависит от спроса и предложения средств платежа. Средства же платежа являются производными от реальных, приносящих прибыль активов, а ведь в соответствии со старой, но вечно живой, доктриной реальных векселей, обращение ценных бумаг не может оказать никакого влияния на уровень цен. 
Характерный для теории "правовых ограничений" взгляд на финансовые институты как на посредников приводит к ряду замечательных следствий. 
Фирмы-посредники будут отражать вкусы и предпочтения потребителя, не внося, таким образом, собственного шума и не создавая условий для вынужденных сбережений и других негативных эффектов, связанных со сверхэмиссией, так как будут предлагать свои средства платежа не ограниченные никакими соображениями, связанным с количеством базовых денег, а руководствуясь исключительно стремлением к прибыли. Рассмотрим, как это будет происходить. 
Получаемая фондом прибыль будет составлять разницу между доходом, получаемым от владения активами и выплатой процентов и дивидендов, которые конкуренция заставит поддерживать на уровне, близком к доходности первичных активов. Предположим, что предпочтения публики сместились в сторону более ликвидных активов, тогда доходность первичных ("primary securty") активов возрастет, тогда как процентные и дивидендные выплаты, необходимые для сохранения, или даже расширения количества пользователей финансовыми услугами, упадут. Так что разность доходностей, составляющая плату за услуги, вырастет. Тогда посредники увеличат количество своих первичных активов и, соответственно, количество выпущенных средств обмена, отражая экзогенные изменения вкусов потребителей. Аналогично этот механизм действует и в противоположном направлении. 
Другой механизм, подстраивающий предложение средств обмена под спрос на них может возникнуть в случае частичной размениваемости некоторых средств платежа. Вполне возможно, что некоторые финансовые посредники, желая укрепить доверие клиентов, предложат владельцу чекового счета или депозита дополнительную возможность в виде размена его средств на какой-либо достаточно общепринятый актив. Это может быть золото, некоторые очень надежные и распространенные акции, облигации и т.д. Размен будет проводиться по рыночной стоимости корзины. Появившаяся в результате возможность арбитражных сделок приведет к поддержанию приблизительно постоянной, в пределах издержек по проведению сделок, стоимости корзины. Подобный способ наверняка будет применяться в клиринговых расчетах между различными фирмами. И хотя на пути прямого обмена активами в рамках клиринговых расчетов стоит ряд технических трудностей, другого способа осуществления взаиморасчетов нет. В этом случае включается "закон противодействующего клиринга", не позволяя отдельному банку или фонду производить сверхэмиссию. 
Рассмотренные механизмы приведут к поддержанию стабильности цен, что само по себе замечательно, но более важно то, что ожидаемый уровень цен будет постоянным. Решения о инвестировании и сбережении не будут подвергаться риску нестабильности уровня цен. Относительные цены будут изменяться в соответствии с изменениями вкусов, технологий и т.д. (указано А.Мельтцером). Однако по его же замечанию любое изменение цен товаров, входящих в корзину, относительно не входящих приводит к сдвигу относительных цен активов, деноминированных в базовых единицах. Поэтому он предлагает в качестве корзины взять реальный ВНП или ВВП (хотя в последнем случае на структуру цен, как описано чуть выше, будет влиять импорт). Вообще идея корзины, охватывающей все реально проведенные в экономике сделки, как отражающей действительный уровень цен кажется привлекательной, а отсюда и предложения о таких широких корзинах. С такой точки зрения, как кажется автору, было бы замечательно придумать механизм рыночного поддержания уровня цен без конструирования некоего искусственного агрегата, характеризующего этот уровень. 
Еще одно обстоятельство в пользу предлагаемой системы: неоднократно описанное свойство взаимных вложений устойчивость к кризисам. Такой фонд не может обанкротиться, ведь каждая его акция обеспечена активами, которыми владеет фонд, а цена акции доля рыночной стоимости всех активов. Таким образом, каждому владельцу акции причитается одинаковое возмещение в случае изъятия собственной доли, что разительно отличается от случая обычного банка, когда первые в очереди подавших иск получают свои активы целиком, а последние не получают ничего. Именно это свойство банковской системы и служит основной причиной набегов на банки, приводящих к глобальным банковским кризисам. 
Необходимо отметить отличие описанной системы от многотоварного стандарта. Данное предложение не предусматривает никакой регуляции (ни с помощью количественного, ни разменного принципов). В случае товарного стандарта выбранные товары служат внешними деньгами, а весь пафос обсуждаемых реформ, наоборот, состоит в избавлении от них. Кроме того требования о размене в рамках товарного стандарта приводят к фиксации относительных цен товаров, входящих в корзину (в результате арбитражных сделок), парализуя, таким образом рыночный механизм ценообразования. Ничего подобного не происходит в BFH-системе. Однако ей все же свойственны все недостатки поддержания некоего корзинного индекса. 
Вопросом, вызвавшем много споров и до конца многими не осознанным, оказался вопрос об отношении BFH-системы к бартеру. Немало этому способствовала следующая цитата: "Хотя ... система является, в некотором смысле, бартером, это не простой бартер. Людям нет нужды спорить о товарах, принимаемых контрагентом в каждой отдельной сделке. Мотивы прибыли, без сомнения, приведут конкурирующие частные фирмы к предложению удобных средств платежа." На что Дж.О'Дрискол (O'Driscoll 1986) не без яда заметил, что не существует теории "сложного" бартера, поэтому следует считать систему простым бартером, со всеми широко известными неудобствами. Система действительно является бартером только "в некотором смысле", ведь все обмены проходят в результате обмена некими реальными активами, будь то золото или акции IBM. Но обмены эти происходят в чисто финансовой сфере, а на уровне потребителя система ничем не отличается от нынешней: те же чеки, возможно наличность, в качестве которой, вполне возможно, будут выступать низко номинальные акции. Возможность осуществления обменов финансовыми активами не вызывает сомнений, с учетом достижений современных технологий сбора и переработки информации. Нетрудно представить себе учреждение типа клирингового дома, которое помимо проведения взаиморасчетов, занимается сбором информации о желаемых обменах и выстраиванием сколь угодно длинных цепочек обмена, удовлетворяющих требованиям всех участников. 
Другой темой для серьезного обсуждения служит вопрос об отсутствии внешних денег. Несмотря на мнение авторов системы о том, что средства клиринговых расчетов не будут являться внешними деньгами, так как обмен будет происходить в ценностном, а не в физическом измерении; а подвижная цена будет выравнивать предложение и спрос на них, существует распространенное мнение о возникновении в конце концов внешних денег (O'Driscoll 1986, Meltzer 1989, White 1984). 
Возникновение внешних денег есть неизбежный результат эволюционного процесса нахождения общепринятого средства платежа мнение Уайта. В подтверждение этой мысли он приводит сценарии возникновения внешних денег в условиях BFH-системы. Коротко говоря, в целях реальной осуществимости клиринговых расчетов необходимо существование однородного средства обмена. Рыночное давление в этом направлении приведет к предложению клиринговыми домами однородного актива в виде однородных долей полного портфеля дома (CP). Каждый участник расчетов будет иметь счет, выраженный в таких долях, с которым будут вестись операции, аналогичные нынешним банковским. Участники расчетов-фонды будут владеть долями в фонде фондов, как сегодня банк имеет счет в банке банков. Возможно также возникновение практики овердрафта. Такие доли будут приниматься также в обычных расчетах: кто откажется от окончательного средства клирингового обмена? Таким образом такое средство приобретет черты внешних денег. Сможет ли оно составить конкуренцию базовой единице в качестве учетной единицы? Такой вариант не кажется невероятным. Предположим, что СP будет выражена в физических единицах, то есть состав портфеля остается неизменным. Тогда соотношение между базовой единицей и СР будет колебаться день ото дня. Общепризнанность СР в качестве средства обмена создаст достаточно серьезные предпосылки для использования ее и в бухгалтерских расчетах. 
Самым же весомым соображением при выборе вариантов реформ, по мнению Мельтцера, должно быть соображение благосостояния. Вопрос денег не единственный, существуют другие проблемы. И хотя Мельтцер считает, что этот метод позволяет достичь существенной устойчивости уровня цен, из этого не следует, что такая система хороша, так как недостаточно ясно влияние подобной стабильности на экономические флюктуации, на вариации реальных переменных. Похожей точки зрения придерживается ОДрискол, особо подчеркивая роль реальных факторов в экономических флуктуациях. Таким образом построение динамической модели функционирования экономики в условиях BFH-системы представляется насущной задачей. 
Пожалуй обобщающим можно считать мнение Фридмана о том,что система интеллектуальна привлекательна, занимательна, ее исследование приводит к углубленному пониманию денежной экономики, но практически она совершенно неосуществима. Она "...кажется слишком радикальной, слишком не поддерживаемой обстоятельствами, чтобы рассматриваться в качестве реального предложения институциональных реформ."